Они решили, что я сошел с ума, да я и сам так думал. Первым заговорил Рокка:
— Один? Сеньор, такая задача не под силу целой армии. Это же прибежище апачей, там не смеет появиться ни один белый.
— Я должен это сделать, — сказал я.
— У тебя крыша поехала, — не преминул заметить Кейс.
— Он еще совсем маленький, — ответил я, — и, наверное, ужасно тоскует среди чужих людей. Ждет, что кто-нибудь приедет и заберет его домой.
Глава 2
Лаура Сэкетт была очаровательной, хрупкой блондинкой. Среди темноволосых, темпераментных красавиц испанского происхождения она казалась редкостным нежным цветком-недотрогой.
Молодые армейские офицеры из тусонского гарнизона находили ее прекрасной, невзирая на то, что она была замужем. А мужем ее был Оррин Сэкетт — конгрессмен Соединенных Штатов, живущий в Вашингтоне. Ходили слухи, что они расстались. Однако никто в городе не знал истинного положения дел, а Лаура эту тему обходила, пропуская мимо ушей прозрачные намеки и вопросы.
Поведение ее было безупречным, манеры — светскими, голос — тихим и приятным. Более проницательные мужчины замечали, что порой зубы ее крепко стиснуты, а в глазах — неженская твердость, но обычно ее лицо озаряла спокойная, мягкая улыбка.
Никто из жителей Тусона не знал Джонатана Приттса, отца Лауры, и никому из них не довелось оказаться в окрестностях Моры, когда там разгорелась война за землю.
Джонатан Приттс умер. Он был ограниченным, спесивым и вспыльчивым человеком, но его единственная дочь боготворила отца, а после его смерти ненависть Лауры к Сэкеттам превратилась в жажду мщения.
Она была свидетельницей того, как ее отца изгнали из Моры, как его мечты о земельной империи были разбиты вдребезги, а наемные охранники-убийцы перебиты или посажены в тюрьму. Поскольку Приттс был тщеславным, мелочным и самовлюбленным человеком, он с раннего возраста внушал дочери, что и вправду обладает качествами, которые себе приписывал, и поэтому остальные мужчины казались ей лишь бледной тенью ее отца.